Борис Степанович Житков
(11.09.1882 - 19.10.1938)
Борис Степанович Житков родился 11 сентября 1882 года, недалеко от Новгорода, в деревушке на берегу Волхова, где родители снимали дачу. Семья Житковых жила в то время в Новгороде. Отец Бориса был учителем математики. Очень хорошим учителем. По учебникам, написанным им, учились арифметике и геометрии несколько поколений. «Отец отличался общительностью, его любили, и он умел объединить вокруг себя людей, – вспоминала сестра писателя. – Он не терпел никакой небрежности ни в чём». Но из-за твёрдого клейма «неблагонадёжного» он вынужден был менять одно место работы за другим. Семье пришлось поколесить по России, пока не осели в Одессе, где отцу удалось устроиться кассиром в пароходстве. Мать Бориса была отличной пианисткой, она боготворила музыку. В юности даже брала уроки у великого Антона Рубинштейна. Музыка наполняла их дом, неслась из открытых окон на улицу. «Под звуки музыки, – вспоминала сестра Житкова, – мы привыкли засыпать».
Бориса отдали во вторую одесскую гимназию. В том же классе, что и Житков, сидел высокий, худой, очень вертлявый гимназист, будущий писатель Корней Чуковский. Однажды Борис уговорил Колю Корнейчукова отправиться в Киев пешком! А это 400 км. Вышли на рассвете. У каждого заплечный мешок. Но шли недолго. Борис был властным, непреклонным командиром, а Коля оказался строптивым подчинённым.
Борис был необычным гимназистом. Его увлечения не знали границ. Казалось, он интересовался всем: то часами играл на скрипке, то изучал фотографию. Надо сказать, что изучатель он был дотошный. И результатов часто добивался отличных. Например, увлёкшись спортом, не только в гонках призы получал, но вместе с товарищами построил небольшой парусный бот с каютой.
Житков Борис изучал математику и химию в Новороссийском университете. Летом 1905 года, когда началась первая русская революция, а на броненосце «Потёмкин» взвился красный флаг, студент Житков ночью на паруснике, притушив огни, перевозил оружие восставшим матросам и портовым рабочим. За участие в «беспорядках» его исключили из университета. Пытался перевестись в Петербургский университет и, конечно, получил решительный отказ.
Бориса Степановича манили вольные ветры и морские просторы. Сдал экстерном экзамен на штурмана. Летом нанимался на парусники, ходил по Чёрному морю и к дальним берегам: в Турцию, Болгарию. Плавал и по Средиземному морю, и по Красному. И где только он не побывал!
В 1909 году Борис Житков отправился в ихтиологическую экспедицию по Енисею. Его отец писал: «Борис доволен, что, наконец, на дело попадает. Мне кажется, это хорошо, что он не в канцелярию и даже не в лабораторию попадает, а в экспедицию, в подвижное, живое дело».
Научное путешествие завершилось успешно. Экспедиция благополучно возвратилась в Красноярск, и здесь Житков принял важное решение. Судостроение давно привлекало его. Он решил стать инженером-кораблестроителем, поступить в Петербургский политехнический институт.
В сентябре 1909 года Житков – в Петербурге. Он – снова студент. Минул год. Житков едет на практику в Данию. Там он работает на машиностроительном заводе простым рабочим. Осенью опять за книги. Ходит на лекции, в лаборатории, чертит, рассчитывает. Учиться ему радостно. «Так, знаешь ли, интересно, что рад бы позаняться больше, да некогда, вот беда», – жалуется он племяннику.
А летом – снова в море. В 1912 году Житков отправился на учебно-грузовом судне в кругосветное плавание. Начал он это плавание юнгой, затем стал кочегаром и к концу путешествия уже был помощником капитана. Был в Индии, на Цейлоне, в Китае, в Японии. Житков не знал, что станет писателем, однако он навсегда запомнил и умных индийских слонов, и аромат зноя, и чёрную худую спину сингалеза-рикши.
Россия накануне революции. В стране неразбериха, на биржах труда толпились безработные. Даже такому опытному и знающему человеку, как Житков, нелегко было найти работу инженера. Ему приходилось голодать, скитаться, скрываться.
Было среди увлечений Бориса Степановича одно, которое упорно «вело» к той калитке в заборе, что «открыла» Житкова-писателя. Можно сказать, его рука с детства тянулась к перу, «перо к бумаге». Он выпускал рукописные журналы. Всю жизнь вёл дневники. Его письма, порой, – целые рассказы. Однажды для племянника Борис Степанович придумал длиннющую повесть в письмах с продолжением. Писал он и стихи: их у него накопилась целая тетрадь.
И вот, со страстью, с которой мальчишкой водил яхту по Чёрному морю, он – человек немолодой, бросился в литературную работу. Для Житкова началась новая жизнь, и он с жаром набросился на дело, о котором давно смутно мечтал и которое было его истинным призванием. Писательский талант у Житкова раскрылся в нём как-то сразу и разгорелся быстро и ярко.
Когда Житков взялся за перо, новый смысл приобрела вся его прежняя жизнь, она стала материалом для творчества. Вот, оказывается, для чего изучал он корабельное дело, и плавал на кораблях и подводных лодках по морям и океанам, и летал на аэроплане, и был в Индии, в Японии, в Африке; вот зачем провёл всю свою жизнь в тесном общении с рабочим людом – матросами, плотниками, охотниками-поморами, рабочими судостроительных верфей; вот зачем жадно вслушивался в народную речь, вот почему постоянно интересовался природой искусства.
Один за другим стали появляться рассказы о необычайных приключениях мужественных моряков и лётчиков и о смелых русских революционерах. Героями произведений Бориса Житкова были люди ярких, резких характеров: таких он не раз встречал в своей полной событий жизни. Он точно сорок лет ждал того момента, когда сможет рассказать обо всём, что видел, пережил, и наконец, дождался.
Любил Житков рассказывать в своих книгах и про птиц, и про животных, жизнь и повадки которых он отлично знал. В Индии он видел слонов в лесу, на работе, наблюдал, как они таскают брёвна, как нянчат детей; видел, как маленький зверёк мангуста воюет со страшной змеёй; как умны, шаловливы и надоедливы обезьянки вроде Яшки. А рассказы «Про слона», «Беспризорная кошка» мог написать человек не только любивший животных, но и понимавший их. Как тут не вспомнить, что были у Бориса Житкова и дрессированный волк, и кот, умевший «становиться обезьяном».
Перу Бориса Житкова принадлежат талантливые романы, пьесы, статьи, написанные для взрослых. За 15 лет литературной работы (а точнее, четырнадцать с половиной) им написано 192 произведения, в том числе: 74 очерка, 59 повестей и рассказов, 7 крупных произведений, 14 статей. Но, пожалуй, «своё, житковское, новое слово сказал он именно в детской литературе».
За годы работы в детской литературе Житков успел перепробовать все жанры, все виды книги для детей и изобрёл и подсказал немало новых: он –кому один из создателей научно-художественного жанра; он затеял еженедельный журнал-картинку для детей, ещё не умеющих читать; он придумывал разные виды книжек-игрушек; он принимал участие в создании специального календаря для детей. Он постоянно затевал новые отделы в детских журналах – в «Пионере», «Чиже», «Юном натуралисте». Он написал 38 маленьких рассказов для дошкольников. Это сказки «Кружечка под ёлочкой», «Девочка Катя», это рассказы «Пудя», «Наводнение», «Красный командир». Писатель в очерке рассказал детям о том, «Как советские лётчики завоевали Северный полюс»; к столетию со дня смерти А. С. Пушкина подготовил в «Чиже» статью и был очень озабочен тем, чтобы рассказать детям доходчиво и ясно о великом поэте. «О Пушкине... это самое трудное, – сообщал он в письме. – Тут нужно найти сердце, и дыхание, и подъём, и жар».
Он поведал своим юным слушателям-читателям и о подвиге челюскинцев, и о жизни детей за рубежом, и о новых советских морских судах, и о большевике С. М. Кирове, и о событиях в Испании, и о дружбе советских людей. Его маленькие рассказы, как, например, «Пожар», «Как подняли пароход со дна», «Почта – это целая энциклопедия профессий о труде пожарных, водолазов, почтальонов, это рассказы о советском человеке – труженике, коллективисте.
Как и в детстве, Житков «жаждал учить, наставлять, объяснять, растолковывать». И подчас героями его произведений становились... топор и пароход. Как автору хотелось, «чтобы руки и мозги зачесались» от чтения этих книг. Для этого он непрестанно и усердствовал выдумкой.
Пригодились тут и разнообразные знания Житкова. Недаром о них ходила громкая слава. Он мог домашней хозяйке объяснять, как лучше солить капусту, а писателю К. Федину – как делают бочки. Да так объяснять, что тот «слышал стук и гул работы... и готов был ... немножко построгать вместе с замечательным бондарем – Житковым».
Вершиной научно-художественного мастерства Житкова и ярчайшим образом его творческой изобретательности является очерк о том, как делаются книги, – «Про эту книгу». Писатель принял до гениальности простое решение – рассказать об этом на примере той самой книги, которую он пишет. И так прямо и начинает: «Вот я написал «Про эту книгу», а книги-то пока нет никакой. Книга ещё будет. Это я надеюсь, что пока я буду писать, как эту книгу сделать, – гляди, уж целую книгу напишу...»
В этой книге Житкова максимально использован принцип наглядности. На первой странице напечатано факсимиле рукописи, потом показаны набор, вёрстка, корректура, правка редактора. Читатели видят, какие несуразности получаются, если пропустить хоть одну операцию.
Автор умело показывает неразрывное единство между руками мастера, печатника, делающего книгу, и машиной, облегчающей труд. Книга словно создаётся на глазах читателя, который убеждается, что, как бы далеко ни ушла техника, рождение книги всегда остаётся чудом.
Отчаянный интерес к жизни не давал писателю Житкову покоя. То он брался сделать фильм о микробах, то взахлёб рисовал («Не могу отстать от рисования, будь оно трижды проклято!»), то возвращался к скрипке. «Я в плену, я влюблён и у ног в восхищеньи» – это о новом инструменте, с нежным «женским» голосом.
Каждый его рассказ, каждая книга – это опыт, поиск. Виталий Бианки назвал Бориса Житкова «Вечным Колумбом», то есть вечным искателем. А какой же Колумб без открытий! В 1936 году Житков взялся за небывалую книгу – «энциклопедию для четырёхлетних граждан». Он назвал её «Почемучкой». Это было новаторское произведение, потому что ничего похожего ни в России, ни на Западе до тех пор не было. Первым слушателем и критиком отдельных глав стал реальный, настоящий почемучка – сосед старшей сестры Бориса Житкова – Алёша, с которым Борис Степанович довольно часто встречался и беседовал.
Острая память детства помогла Житкову понять особенности маленьких детей, своеобразие восприятия ими жизненных явлений, перевоплотиться в своего героя – «носителя чувств четырёхлетнего человека». Житков писал: «Я вспоминаю пароходный трап по тому, как я на нём расшиб себе голень, вспоминаю индюка по тому, как он меня больно клюнул, когда я совал ему зёрна, а лошадь по тому, как она меня не укусила, когда я ей давал на ладони сахар. А я этого как раз ждал и боялся. А она бархатными губами затянула сахар, мягко и осторожно, а могла бы откусить мне руку по локоть».
Житков в книге «Что я видел» сумел создать такого героя, с которым все дети себя полностью отождествляли и отождествляют; он дал возможность своему Алёше Почемучке совершить замечательное путешествие, повстречаться с такими людьми, которые в ответ на его вопросы рассказывают и показывают много интересного. Это и «дядя военный», который знал в лесу все деревья и грибы, умел найти дорогу по солнцу; это и матрос Гриша, который показывал Алёше всё на пароходе; и капитан, главнее которого на пароходе не было. Все персонажи – и Матвей Иванов с его рассказами о колхозном саде, и старый дедушка в шалаше на колхозном баштане, и Маруся, которая водит Алёшу в колхозный сад и угощает его сливами, и многие другие заняты своим делом. Но каждый из них оставляет в сердце мальчика заметный след.
Герой Житкова – настоящий, живой, непосредственный мальчик, со своим характером, поступками, капризами. Путешествие Алёши помогает объединить все события, в которых участвует герой, сделать книгу сюжетной. Поддерживают интерес к рассказу то драматические, то комические ситуации, в которые попадает герой, и очень непосредственная, эмоциональная реакция мальчика.
Здесь нет ограничений ребёнку, а идёт воспитание его для познания. Поэтому Б. Житков считал: «... Пусть день за днём, по приключениям, впитывает «читатель» новые сведения, и пусть по этим этапам они укладываются в его воображении, как если бы они случились в его жизни». Отсюда понятно, почему книгу «Что я видел» называли и называют «учебником жизни», а её автора – талантливым педагогом.
Зимой 1937 года Борис Степанович заболел. Один литератор посоветовал Житкову лечиться голодом. И он начал голодать. Нетрудно представить, какой огромной воли требовал этот, по выражению Бориса Степановича, «факирский» метод лечения.
«Голодаю вот уже 21 день, – писал Житков знакомому художнику. – Вообразите, что голодовка нисколько не повлияла на мою работоспособность».
И в самом деле он не прекращал литературную работу. К нему приходили писатели, редакторы. До глубокой ночи диктовал он жене, Вере Михайловне Арнольд, книгу «Что я видел» о путешествии и приключениях Алёши Почемучки.
Первого августа Житков с удовлетворением записал в дневнике: «Этой ночью к пяти часам утра я кончил «Почемучку». Итого – год работы». Книга для «маломерных читателей» под названием «Что я видел» вышла в 1939 году. Она стала последней для Бориса Житкова.
Увы, лечение голодом Житкову не помогло. Чувствовал он себя плохо, но мысль его была по-прежнему напряжена. Ещё работая над книгой «Что я видел», Житков задумал другую книжку для малышей – сборник рассказов о том, как с помощью техники советские люди борются со стихийными силами: наводнением, пожаром, метелью. Эту книжку Житков назвал «Помощь идёт».
И ещё одну книжку для дошкольников написал он в это время – «Что бывало» – сборник коротких рассказов о разных случаях, смешных и серьёзных. «Вы не понимаете, – писал Житков писательнице Н. Л. Дилакторской, – какой исключительной трудности эта задача – писать эту хрестоматию».
Не все книги, которые Б. Житков задумал, были им написаны. Собирался он написать и увлекательную книгу об истории корабля. Но не успел.
Не успел Житков создать и принципиально новый учебник для школьников, хотя тоже мечтал об этом. «Я думаю, что надо наконец начать кому-нибудь писать настоящие учебники, – сообщал он литератору И. И. Халтурину. – Учебники для детей. Это ведь тоже, выходит, детская книжка. И, скажите мне на милость, почему с беллетриста такой спрос: если на первой полустранице «ничего не начинается», то всякий вправе захлопнуть книжку и обругаться. А с «руководства» – никакого спросу, лишь бы вмещал курс».
Сам Житков признавал, что иные из его книг – «форменные учебники». Названий он не привёл, но угадать их нетрудно: в то время он работал в основном над книгами о технике и близкими к ним: «Кино в коробке», «Паровоз», «Плотник», «Про эту книгу», «Свет без огня», «Телеграмма»... Не упрощая дела с технической стороны, он написал эти книги живо, увлекательно, вдохновенно, в полную мощь богатого и непринуждённого житковского языка. И хотя у разных школьных предметов своя специфика есть (об истории или литературе Житков не стал бы писать так же, как о математике и физике), сам принцип создания новых учебников тут уже ясен. Есть что за образец взять.
И стоит ли удивляться, что именно из уст Бориса Житкова однажды вырвались знаменитые слова, сохраняющие свою свежесть и сегодня: «Невозможно, чтоб было трудно учиться: надо, чтоб учиться было радостно, трепетно и победно».
19 октября 1938 года Борис Степанович Житков умер. Он прожил всего пятьдесят шесть лет, а писательская жизнь его была совсем короткой – около пятнадцати лет. Но успел написать он так много и так талантливо, как редко кому удавалось.